Сергей Почечуев: «Во мне видят скрытую угрозу»

Не зная точного места, саратовских конспирологов отыскать практически невозможно. Редакция именно законспирирована, хотя, надо полагать, сделано это не специально: просто на улице располагается еще четыре дома с аналогичными адресами. Есть ли у такого положения вещей тайный смысл или это банальная российская бюрократическая ошибка, нам, простым смертным, никогда не узнать. Возможно, ответ на этот вопрос, равно как и на многие другие, знает главный редактор Интернет-портала «Conspirology.org» Сергей Почечуев, но сегодня мы беседуем на совершенно другие темы.

- Сергей, скажите, к разряду каких СМИ можно было бы отнести возглавляемый вами Интернет-портал – это инструмент политтехнологий, или же, действительно, ваше направление – независимые журналистские расследования?
- Прежде всего, надо пояснить: как мы понимаем, что должен представлять собой данный Интернет-ресурс. Он задумывался как портал, состоящий из трех тематических сегментов – из трёх сайтов: «Конспирология», «Руморология» и «Футурология». Идея следующая: на первом сайте можно прочитать о том, что было вчера, но до сих пор сокрыто под завесой тайны; на втором – что происходит сегодня, но об этом боятся говорить вслух, либо же истинное положение вещей окружают легендами, не показывая реальной действительности (поскольку мы не просто транслируем слухи, а стараемся их анализировать); на третьем – обоснованные прогнозы того, что, скорее всего, будет. Иначе говоря, эта тройка сайтов должна отражать временную парадигму «вчера – сегодня – завтра». Пока отстроена «Конспирология», завершается работа над «Руморологией».

- А какие практические цели вы при этом ставили перед собой?
- Затевая этот проект весной прошлого года, мы предполагали, безусловно, коммерческую составляющую. Мы проанализировали Рунет на наличие подобного рода информационных ресурсов и пришли к выводу, что пока аналогов нет, а сведения такого характера, как показывает статистика, очень востребованы Интернет-аудиторией. Нужны сайты, не засоряющие Сеть банальными новостями, зачастую передираемыми с других информационных ресурсов, а берущие на себя ответственность анализировать ситуацию и делать предположения, возможно, на грани фола. То есть, сайты, готовые выдавать «на гора» то, о чем остальные боятся говорить и писать.

- Тем не менее, Вы даете свой собственный анализ событий или же отрабатываете некий политический заказ?
- Главная задача группы, стоящей у истоков этого проекта, безусловно, заключается в извлечении прибыли. Занимаясь Интернетом, её можно получать разными путями, но в данном случае мы прекрасно понимали, что за короткое время «раскрутить» ресурс до такой степени, чтобы он был привлекателен для рекламодателей, чтобы получаемые средства окупали все наши затраты и приносили ощутимую прибыль, невозможно. Было бы наивно думать иначе, потому что далеко не все даже хорошо посещаемые порталы могут похвастаться положительным балансом. Дело даже не в кризисе, а в «девственном» состоянии Рунета: пока его трудно рассматривать как площадку для извлечения большой прибыли от размещения рекламы.

Поэтому ставка, не буду скрывать, делалась, в том числе, на размещение заказных материалов на платной основе. При этом мы отдавали себе отчёт в том, что нужно выдерживать тонкую грань между интересами заказчика, который платит «живые» деньги, и интересами посетителей, так как им нередко бывает просто скучно читать «отработанные» материалы, которые не представляют для широкой аудитории большого информационного интереса. Если писать живо, динамично – так, как это не делает никто, и о том, о чём не пишет никто – но при этом материал будет заказным! – тогда и будет достигнута «золотая середина», позволяющая не только не уронить планку качества информационного продукта, но и поставить его на коммерческие рельсы.

Следуя таким путём, изначально приходится рассматривать ресурс как некий инструмент пиара и политтехнологий, поэтому портал «затачивался», в том числе, и под такие функции. Однако, не хотелось бы, чтобы он использовался применительно к выборам, поскольку избирательные кампании носят краткосрочный характер, и у нас нет никакого желания находиться в зависимости от политической конъюнктуры, имеющую столь малую продолжительность.
Учитывая то обстоятельство, что Саратовская область сама по себе является очень политизированным регионом и не первый год «зажигает» так, что всполохи видны на федеральном уровне, мы прекрасно понимали: созданный нами эффективный инструмент обязательно будет востребован. Поэтому мы никогда и не утверждали, что занимаемся филантропией: у нас ярко выраженный коммерческий интерес, а также чётко понимаемые пути его достижения. Поэтому скажу «да»: в том числе, это – площадка реализации новых политтехнологических и пиар-методов в Рунете.

- На суде по делу «Панков против Фейтлихера» Вы признавались, что газета «Наша Версия в Саратове» издавалась на средства Фонда поддержки «Единой России», и в пиар-пуле единороссов существовала даже система «откатов». Цитата из издания «Газета Наша Версия»: «Часто приходилось решать какие-то спорные моменты по оплате, когда, например, Эдуард Николаевич Абросимов приходил и говорил, что Николай Васильевич (Панков – Ред.) не подпишется под этой цифрой, мы шли на компромисс и снижали на 15-20 %. Мы понимали, что существует коррумпированность и в рамках самой партийной структуры, там существует порядок «откатов», есть квоты, которые надо соблюдать». Это принципиальная позиция всегда говорить правду, или что-то другое?
- Всегда говорить правду – это идиотизм. А для пиарщика и политтехнолога – это ещё и признак непрофессионализма.
Николай Васильевич Панков, действительно, стоял за изданием газеты «Наша Версия в Саратове» и продолжает за ним стоять. Наши пути (мои и Игоря Осовина) разошлись с путями Романа Чуйченко, Владимира Довгаленко и Эдуарда Абросимова, который также примыкает к этой группе и является связующим звеном между газетой и Панковым, – не столько из-за личных взаимоотношений, хотя конфликты возникали, сколько из-за отношения к делу. Очень сложно работать с непрофессионалами, которые слепо и тупо добиваются поставленной перед ними политической задачи, пренебрегая тем необходимым уровнем журналистского мастерства, к которому обязывает издание такого серьезного продукта, как газета «Наша Версия».

Все наши попытки придать газете солидность и тяжеловесность, что, безусловно, влекло за собой повышенные затраты на издательский процесс, подбор и воспитание профессиональных кадров и, вообще, построение редакции как таковой, потерпели крах. Позиция этих людей – Чуйченко & К – заключается совершенно в ином: они рассматривают издание только лишь как некий политтехнологический подряд, как временную кормушку, потому и не считают нужным особо, по их выражению, «париться», чтобы поставить дело основательно, всерьёз и надолго.

Мы с Игорем Осовиным к любому проекту, даже если он и носит характер политического подряда, привыкли относиться более, чем серьёзно. Это делается для того, чтобы, используя момент, отстроить некий медийный инструмент, который может быть потом востребован и другим заказчикам. Глупо и недостойно использовать газетные бренды, созданные или взятые «по франшизе», как одноразовую посуду, а потом, рассовав «бабло» по карманам, благополучно забыть о них.

- Примеры такого серьёзного отношения к брендам можете привести из Вашей практики?
- В своё время, в 1995 году, первая частная политическая газета «Саратовский репортер» начинала финансироваться Аяцковым и Володиным, с тем чтобы «развести» существовавшую номенклатуру и привести к власти этот тандем политиков и их близких соратников. То есть, ставилась конкретная политическая задача, продолжительная по времени, но не до бесконечности. Когда эта задача была достигнута командой, в которую входили я, Петр Красильников и Алексей Хействер, выяснилось, что созданный нами медийный проект достаточно живуч и востребован. Газета существует уже почти 15 лет, прокормила не одного журналиста и продолжает кормить до сих пор – это подтвердит вам и нынешний учредитель и главный редактор «Саратовского репортёра» Сергей Михайлов. Такие примеры могут только радовать.

Ясно, что никто из тех, кто делает деньги на политике, не платит редакциям из благотворительных побуждений, при этом, не ставя перед редакционным коллективом определенных задач. Они всегда ставятся и отрабатываются. Но, я уверен, настоящий профессионал всегда думает: что он будет делать тогда, когда цели будут достигнуты, и политический спрос будет удовлетворён.

- Тем не менее, возвращаясь к предыдущему вопросу: когда Вы признавались в финансовых отношениях с Панковым, не предполагали, что это может вызвать гнев со стороны ортодоксальных единороссов? Ведь Николай Васильевич не признавал свою причастность к газете.
- Безусловно, я отдавал себе отчёт в том, что может последовать ответная реакция, но так как я знаю Володина и его ближайшее окружение вот уже 15 лет, мне они видятся очень просчитываемыми в своей реакции. Я не питал иллюзий насчёт того, что мои слова и действия очень быстро забудутся, останутся без последствий или на них вообще не обратят никакого внимания. Конечно же, это вызывает у них не просто озабоченность или раздражение, а очень серьёзное напряжение, поскольку они не понимают, что может последовать дальше. Они видят во мне определённую скрытую угрозу, но, не понимая логики ситуации, опасаются предпринимать резкие, непродуманные шаги со своей стороны. Поэтому сейчас ситуация пока сохраняется в «статусе кво», то есть, люди ведут себя так, как если бы ничего не произошло.

Наглядным примером этого может служить хотя бы то, что на днях мне вечером позвонил Николай Васильевич Панков, и мы с ним очень мило в течение почти 10 минут беседовали. Он поинтересовался моими делами, я рассказал ему о созданной нами «Общественной Комиссии по мониторингу реализации в Саратовской области Послания Президента РФ Федеральному Собранию РФ», где я являюсь руководителем аппарата.

Я вкратце обрисовал ситуацию, сложившуюся сейчас в муниципальной системе образования города Саратова, он сказал, что не видит в этой инициативе общественников ничего плохого: напротив, партия «Единая Россия» готова оказать содействие, но в этой теме надо детально разобраться. Пока он не готов говорить предметно, даст указания подготовить необходимые материалы, чтобы дальше можно было продолжить диалог с позиций компетентного человека. Такой ответ мне показалось несколько удивительным, поскольку, насколько мне известно, именно Николай Васильевич явился инициатором проверки состояния дел в школах и начал её с Энгельса. Полагаю, если он принимал участие в рейдах, высказывал своё компетентное мнение по вопросам развития муниципальной системы образования в Энгельсском МР, наверняка, он должен владеть темой и знать, что такое КПМО, какие требования предъявляются к школам-участникам проекта модернизации образования. Он прекрасно должен это знать.

С другой стороны, сам тон и подход Панкова к этому вопросу вселил в меня оптимизм: он считает нашу работу важной и полезной. Хотя, я, конечно, понимаю: та инициатива, с которой вышли общественники, в принципе, не оставляет единороссам другого пути, кроме как поддержать начинание. В противном случае, им пришлось бы чувствовать на себе косые взгляды общественности. «Единая Россия» позиционирует себя как открытая политическая структура, готовая на сотрудничество со всеми здоровыми силами общества. В данном случае, общественное объединение вышло к партии власти с инициативой проводить совместные рейды по школам и убедиться, что в них всё нормально. Единороссы прекрасно понимают, что ни одна школа не соответствует требованиям КПМО, куда все школы Саратова уже включены.

- Вы ведь уже проводили рейды самостоятельно без участия партии власти?
- Да, в рамках деятельности Комиссии была создана Рабочая группа по мониторингу муниципальной системы образования Саратова, которая уже предприняла первые рейды по саратовским школам. Наша задача заключается в том, чтобы на месте убедиться в несоответствии задекларированных данных о готовности материально-технической базы учебного процесса тем требованиям, которые федеральный центр предъявляет школам, желающим войти в КПМО (Комплексный проект модернизации образования), с действительностью.

КПМО предусматривает наличие определённого набора учебного оборудования и инфраструктуры в каждой школе. К примеру, в каждом кабинете физики парты должны быть электрифицированы – к ним необходимо подвести низковольтное питание, чтобы учащиеся могли проводить электротехнические опыты на практических занятиях. Почти ни в одном общеобразовательном учреждении таковых нет. Все кабинеты химии должны иметь вытяжки, установленные над каждой партой (!), а не только над демонстрационным столом учителя. Таких классов нет ни в одной саратовской школе! Каждый спортзал должен быть оборудован легкоатлетической дорожкой со специальным покрытием. В реальности ничего подобного нет!

Зато на бумаге, в тех отчётах, подписанных директорами школ и завизированных начальниками районных отделов образования, председателем городского Комитета по образованию и Министром образования области, всё это имеется. На этом основании из федерального бюджета в Саратовскую область пошли сотни миллионов рублей в рамках реализации КПМО.

Эти средства пошли на оплату труда учителям в виде стимулирующих надбавок. Но самое интересное заключается в том, что уровень зарплат педагогов, каким он был, таким и остался, а где-то даже и снизился. Зато выросли доходы администраций учебных заведений. Проект предусматривает распределение денег в пропорции 30 на 70, где последняя цифра – доля преподавателей в фонде оплаты труда. Между тем, мы наблюдаем совершенно иную картину: в лучшем случае, это 50 на 50, в худшем – предусмотренная пропорция, но только… не в пользу учителей.

Фактически, речь идёт о масштабном должностном подлоге, совершённом руководителями муниципальных общеобразовательных учреждений Саратова с подачи и при покровительстве городского Комитета по образованию, а также вышестоящих инстанций, включая Министерство образования Саратовской области. Он был совершён с целью необоснованного получения федеральных средств по линии реализации КПМО.

Есть официальный сайт КПМО, где выложены все требования, предъявляемые к школам, там же обозначены регионы, участвующие в этом проекте. Надо заметить, далеко не все смогли получить бюджетные средства, поскольку честно заявили, что школы не готовы к участию в реализации такого проекта, что материально-техническое состояние учебных заведений не соответствует необходимым параметрам.

В то же время Саратовская область – на бумаге – оказалась очень благополучным регионом, где практически все школы соответствуют требованиям КПМО. Кто понесёт ответственность за этот масштабный должностной подлог? На этот вопрос должна ответить общественная Комиссия, а конкретно – её профильная Рабочая группа, которой руководит Вячеслав Трофимов.

- Считаете, «Единая Россия» согласится на участие в работе общественников?
- Трудно сказать, как поведёт себя в этой ситуации партия, и что значит эта взятая Панковым оттяжка времени. Мне лично их искренне жаль, так как они оказались в очень сложном для себя положении: с одной стороны, отказавшись от рейдов, им придётся косвенно признать нашу правоту и, возможно, последствия будут для них безрадостными; если же они согласятся, то сами вынуждены будут засвидетельствовать всю «липу» в отчётности, все фальсификации, которые их же ставленники в системе образования и визировали. Как они выйдут из этой патовой ситуации, я, честно говоря, не представляю.

- Отказавшись, им придётся признать, что они проводят проверки, исходя из политической конъюнктуры, как, например, в Энгельсе?
- Безусловно. Если они заявляют, что Михаил Лысенко не при чём, что никакой политической ангажированности нет, противоречий внутри правящего клана нет, тем более, не являются причинами для ревизии грядущее назначение губернатора и разговоры о том, что одним из реальных кандидатов на этот пост может оказаться глава Энгельсского района, что партия власти просто решила оказать дополнительную материальную помощь покровским школам, тогда невольно следует вывод, что в саратовских учебных заведениях всё хорошо. Однако, наши рейды показывают обратное.

- А как сами преподаватели реагируют на ваши проверки?
- Достаточно нервно. Они чувствуют определённый прессинг со стороны руководства школ, но в откровенной беседе признаются, что никаких выгод КПМО им не принёс. Выиграла администрации учебных заведений, и партия власти поставила в своём «портфолио» жирную галочку: мол, не без их помощи в области был реализован Комплексный проект модернизации образования. Следовательно, в нашем регионе всё благополучно, а это, как мы видим, далеко не так.

Итогом деятельности Рабочей группы по мониторингу муниципальной системы образования г. Саратова должна стать собранная доказательная база, которая приведёт к необходимости вывода Саратовской области из числа участников КПМО. За это учителя нам скажут только спасибо. Денег не досчитаются директоры школ и чиновники от образования.

- Вы создали Комиссию по мониторингу реализации в Саратовской области Послания Президента РФ Федеральному Собранию РФ, но совсем недавно утверждали, что президентское Послание – это всего лишь политический пиар. Ваше мнение изменилось?
- Нет. Это и останется всего лишь политическим пиаром, если на местах не будут созданы практические механизмы реализации этого Послания. То есть, должны быть созданы такие инициативные группы, которые непосредственно будут мониторить его исполнение. В конце 1980-х я являлся членом городского комсомольского штаба (ГКШ) «Мир», созданного при Саратовском горкоме ВЛКСМ, первым секретарём которого на тот момент являлся товарищ Павел, как мы его называли. Павел Владимирович Большеданов. Так вот, в ГКШ был такой лозунг: «Критикуя, предлагай. Предлагая, делай. Делая, отвечай». В принципе, вся наша общественная деятельность вполне укладывается в этот немудреный алгоритм. Тот «круглый стол», что общественники провели в Музее-усадьбе Чернышевского, посвящённый последнему Посланию Президента, носил очень критический характер. Прозвучало много негатива в адрес Президента. Но эта критика была не по сути Послания – она касалась того общественно-политического контекста, в котором это Послание прозвучало.

Перед кем Дмитрий Анатольевич мечет бисер? Правящая элита, присутствовавшая в Георгиевском зале, делала умные лица, но на этом всё и закончилось. В Саратове до сих пор ни в одном книжном магазине нельзя приобрести брошюру с текстом Послания. Это немыслимо! То есть, Послание воспринимается как некая дань политической традиции, не более того. А что, если действительно попытаться воспринимать этот документ как некое программное руководство к действию, рассматривать его как федеральный правовой акт и добиваться на местах исполнения озвученных в нём концептуальных тезисов и задач? Для этого нужен механизм общественного контроля. Возможно, такой подход изменит отношение и к Президенту, и к его посланиям.

То есть, мы проводим некий социальный эксперимент, взяв на себя страхи и риски за возможные последствия, прекрасно понимая, что очень быстро мы окажемся в агрессивной политической среде. Она обусловлена понятными причинами и мотивами: ни партии власти, ни правящей бюрократии изменения не нужны, никто не заинтересован в дополнительных хлопотах. Они рассматривают президентские инициативы как некую обузу, как неизбежное зло, которое надо просто пережить. А, если и возникнет крайняя нужда, сымитировать бурную деятельность.

Если сейчас не создать подобного рода общественные институты, требующие от власти, исполнения Послания, центр общественного внимания перенесётся в точку под названием «третье Послание Президента РФ Федеральному Собранию РФ», и – так далее. Чем вся эта наша инициатива закончится, я пока не знаю. Предполагаю, что на примере Саратовской области мы сможем продемонстрировать, как, на самом деле, правящая бюрократия реагирует на инициативы главы государства.

В глазах политической элиты мы ведём себя абсолютно нелогично, но нам как раз кажется, что наши действия здравы и вполне логичны, поскольку мы демонстрируем практический подход к делу.

- Когда-то вы предлагали создать «Фонд им. Евгения Григорьева» для журналистов, занимающихся антикоррупционными расследованиями. Какова судьба этой идеи?
- Эта идея была озвучена на «круглом столе», посвящённом борьбе с коррупцией, проходившем летом позапрошлого года в СГАП. Вёл его Сергей Овсянников, присутствовали Николай Панков, Марина Алёшина и другие видные единороссы. С тех пор прошло достаточно времени, но никаких реальных шагов со стороны партии власти, поддержавшей это предложение, не последовало. Хотя оно и не было спонтанно: мы подготовили аналитическую записку, провели соответствующие консультации, чтобы прозондировать готовность «единороссов» к публичной поддержке этой инициативы.

На тот момент Ольга Баталина, Сергей Овсянников, все они прекрасно понимали, что, коль тема будет озвучена, она не окажется незамеченной, особенно журналистами. Они увидят в этом реальный механизм улучшения своего материального положения, укрепления своей социальной защищённости, стимул к тому, чтобы и дальше заниматься правдоискательством. Пресса сможет понять, что, если с журналистами что-то случится, как это происходило с Александром Крутовым или Вадимом Рогожиным, они не будут оставлены на произвол судьбы. Из Фонда им. Григорьева поступят деньги на лечение, санаторный отдых, дальнейшую социальную реабилитацию, включая улучшение жилищных условий. К сожалению, на государственном уровне такие меры социальной защиты журналистов не выработаны и не предусмотрены до сих пор.

Мы проявили инициативу и на первых порах были рады, что «единороссы» нас понимают и готовы оказать существенную помощь в реализации этого проекта. Оказалось, что они готовы это сделать только на словах.

- Так произошло потому, что единороссы почувствовали: если журналисты действительно начнут заниматься расследованиями, стулья зашатаются под всей партийной элитой?
- По всей видимости, именно это опасение и явилось определяющим. Был такой момент: на «круглом столе» с яркой репликой, перешедшей в короткую речь, выступил Александр Крутов, с именем которого в Саратове и ассоциируется расследовательская журналистика. Он вышел с прямыми обвинениями к сидящим в зале руководителям «Единой России». Я понимаю, что в их сознании произошел серьёзный разрыв: они полагали, что поддержка ими Фонда усилит их рейтинг, с другой стороны, они тут же просчитали возможные последствия от того, если этот механизм будет запущен. Таких, как Крутов, появятся десятки.

Сейчас многих журналистов-правдорубов пугает незавидная перспектива оказаться инвалидами, которые могут быть потом невостребованными, пугает полное отсутствие социальной защищённости, угнетает и отсутствие понимания со стороны общества и государства: зачем плыть против течения, если кроме проблем журналисту это ничего не даст. Если бы Фонд им. Григорьева заработал, конкретные представители СМИ получили бы квартиры, дополнительную оплату за резонансные публикации, отдохнули бы на море со своими семьями, и потом таких антикоррупционных расследований, как у Крутова,  стало бы несравнимо больше.

- В 2008 году, в августе, Вы вместе с Игорем Осовиным ездили в Южную Осетию. Тогда было объявлено, что командировка носила «закрытый характер». Сейчас можете раскрыть цель поездки?
- На тот момент этот регион представлял интерес для политтехнологов, готовых и способных работать в государственно-патриотическом формате. Предпринимались необходимые меры пиар-воздействия, как на федеральном уровне, так и на региональном уровнях. В результате, создалась определённая конкуренция между группами парщиков, желающих заполучить эти подряды. Мы не смогли получить необходимый заказ, поэтому поездка оказалась сугубо ознакомительной в плане понимания тех медийных механизмов, которые были запущены в этом взрывоопасном регионе. Поэтому мы вернулись и сразу же сосредоточились на решении местных задач и проектов.

Насколько мне известно, из саратовских пиарщиков и политтехнологов только Лев Павлючков принял участие в освоении таких подрядов, и его группа журналистов там реально работала. Насколько они в теме сейчас, сказать не могу.

- Ходили слухи, что в Южной Осетии Вы искали следы Романа Пипия в этом вооружённом конфликте.
- Мы не искали там его следов, и такой задачи перед нами не стояло. Вообще, что касается Пипия, мы отошли от этой темы, как только прекратили с ним сотрудничать в рамках реализации проекта «Саратовские губернские ведомости». К сожалению, этот проект оказался невостребованным.

К тому же, когда на этапе перевода его из формата еженедельника в формат ежедневной газеты А-2 был готов проект Постановления Правительства Саратовской области о выделении бюджетных средств, мы столкнулись с примером вредительства со стороны некоторых чиновников, отвечающих за общественные отношения, материальные интересы которых не были нами учтены. На тот момент мы полагали, что влияние Романа Эрастовича и Дмитрия Фёдоровича отсечёт всякие коррупционные поползновения. К сожалению, просчитались. После этого наши пути с Пипия разошлись окончательно.

- Недавно завершилось очередное коррупционное дело: Юрий Аксёненко получил реальный срок. Вы выступили с Открытым письмом в его поддержку. Считаете, что Юрий Николаевич невиновен, или виноваты все, с кем он имел дела?
- Я считаю, что Аксёненко, безусловно, заслуживает наказания, и, с формальной точки зрения, он должен быть наказан. Однако наказание может быть юридически законным, но несправедливым. Так и произошло в данном случае. Люди, получившие реальную выгоду от тех действий, которые осуществлял Аксёненко, используя своё служебное положение, находятся на свободе, и их имена у всех на слуху. Мало того, они заняли пассивную, трусливую позицию и в критический момент, когда Юрий Николаевич нуждался в моральной и материальной поддержке, эти люди палец о палец не ударили.

Чисто по-человечески экс-мэра жаль. И я согласен с утверждением: если судить, так всех, если перезагружать систему муниципального управления, как матрицу, то перезагружать полностью. Так что тут можно говорить о коллективном цинизме, который демонстрирует правящая элита в отношении Аксёненко.

- Напоследок традиционное: самые читаемые вами газеты.
- Мы взяли за правило ежедневно покупать федеральную и местную прессу и при возможности подписываться на все областные периодические печатные издания. Это позволило сделать подшивки всех ведущих изданий, из которых и была укомплектована наша библиотека периодики. Поэтому выделить что-то нельзя, к тому же, не хочу никого обидеть. Я читаю всё.

- Книги…
- Крайне редко удаётся что-то почитать, особенно из художественной литературы. Последняя такая возможность представилась в начале прошлого года. Тогда прочитал всего Владимира Кирилловича Сорокина. Понравился как писатель, владеющий словом, как профессиональный подражатель-стилист. Он – концептуальный формалист, для него текст, как форма, превалирует над содержанием.

- Фильмы…
- Практически не смотрю и не люблю комедии. Тем не менее, сам комедийный жанр представляет для меня интерес с профессиональной точки зрения. В этом плане, мне кажется, наиболее выдающимся достижением является проект «Наша Russia», где игра Михаила Галустяна выше всяких похвал.

Также, с профессиональной точки зрения, интересны американские патриотические драмы. В этом смысле образцом для подражания является «Армагеддон» с Брюсом Уиллисом в главной роли. Именно так, как снят этот фильм, и нужно реализовывать пиар-проекты: чтобы на первых кадрах глубоко вдохнул, пустил слезу, а на титрах уже выдохнул.

В плане эстетического наслаждения очень люблю китайское кино, основанное на исторических сюжетах, к примеру, «Дом летающих кинжалов». Завораживает красота фильма – цвет, свет, звук – работа художника, оператора, режиссёра просто потрясает.

- Рестораны.
- Поход в ресторан для меня в большей степени является эстетством, нежели потребностью, поэтому в кухне и в интерьере заведения привлекает, прежде всего, экзотика. Очень нравится «Мандарин» и «Али-баба».